Блог

Противоречия между двумя Франциями

Эммануэль Макрон избран президентом Французской Республики, но его победу на выборах трудно назвать триумфальной. Рекордное количество избирателей уклонились от участия в голосовании или вбросили «белые бюллетени», не отметив никого из кандидатов. Процесс, благодаря которому Макрон оказался на вершине власти, обнаружил глубокие дефекты французского общества и показал хрупкость французской демократии.

Эти выборы подтвердили противоречия между двумя Франциями: урбанистической Францией, нашедшей свое место в глобализации, которая привела Эммануэля Макрона к власти, и обедневшей периферийной, забытой властью Францией тех, кто поддержал Меланшона слева и Марин Ле Пен справа.

Традиционные партии правых и левых, которые сменяли друг друга у власти в последнее десятилетие, рухнули после проведения внутренних выборов или «праймериз». Они оказались не в состоянии выдвинуть кандидатов, заслуживающих доверия.

Этот новый пейзаж французской политики подтверждает вывод, сделанный много лет назад Марин Ле Пен, которая всегда утверждала, что партии, приходящие к власти, стоят друг друга, как два сапога с одной ноги. Тем не менее это не добавило ей авторитета, необходимого для того, чтобы кандидат от «Национального фронта» пришел к власти.

Ее неудачное выступление в телевизионных дебатах с Эммануэлем Макроном разочаровало даже самых восторженных поклонников и не обнадежило французов в том, что касается архаичной экономической программы Ле Пен.

Во втором туре она получила самый высокий процент поддержки за всю историю «Национального фронта». Но этот успех обманчив. По данным социологических опросов, большой процент избирателей проголосовал за Марин Ле Пен, выразив, скорее, протест против существующей политической системы, чем желание привести ее к власти.

Ее провал на выборах также демонстрирует, насколько трудно протестующим левым избирателям (представленным Меланшоном) встать на сторону партии, еще окончательно не отмежевавшейся от негативистских и расистских течений.

Но из поражения Ле Пен не следует, что французская демократия находится в добром здравии.

Большая часть электората убеждена, что вывод из игры кандидата правой партии Франсуа Фийона – путч, организованный СМИ и политизированными судебными инстанциями, в котором ключевую роль сыграл президент Олланд.

Если верить этой гипотезе, молодой центристский политик Эммануэль Макрон, вооруженный достаточно размытой политической программой, при карикатурной поддержке политического маркетинга был приведен к престолу лоббистами и олигархией, управляющими страной и не желающими, чтобы Франция попала в руки противников Европейского союза и глобализации мировой экономики.

Это недоверие к действующим институтам власти приведет к еще более непредсказуемым последствиям, если новый президент потерпит неудачу.

Победы на выборах 7 мая президенту Макрону еще недостаточно, чтобы управлять государством. Ему предстоит заручиться поддержкой большинства в парламенте, который будет избран в июне 2017 года, и заключить союз с избранными представителями традиционных партий, которые еще сохраняют свое влияние на местном уровне.

Глядя на результаты этих выборов, хотелось бы пожелать российским властям быть менее близорукими.

Потенциал симпатии, которым пользуется Россия во французском обществе, велик: большинство основных кандидатов на этих президентских выборах высказались за потепление российско-французских отношений. Даже Эммануэль Макрон, будучи министром экономики, выступал против санкций, когда находился с визитом в Москве.

Эта симпатия, которая только и ждет своего воплощения, серьезно страдает от чересчур явной поддержки, которую оказывают российские власти Марин Ле Пен.

Большинство французских избирателей отдают себе отчет в том, что приход к власти Ле Пен с ее идеями и ее нынешним окружением будет синонимом хаоса в стране. Близость, которую афишируют российские власти и «Национальный фронт», становится контрпродуктивной для дружбы наших стран.

Источник: www.vz.ru

Французские избиратели играют в русскую рулетку

Менее чем через две недели французы проголосуют в первом туре выборов президента. С 60-х годов прошлого века политическая жизнь во Франции не была еще настолько взрывоопасной.

Менее чем через две недели французы проголосуют в первом туре выборов президента. Четыре кандидата, четыре программы, четыре абсолютно разных взгляда на будущее общества: Жан-Люк Меланшон соблазняет современной версией «Народного Фронта»; Марин Ле Пен – государством маршала Петена без оккупации; Франсуа Фийон – Францией, не знакомой с майскими событиями 1968 года; Эмманюэль Макрон – Диснейлендом, которым он руководит как телеевангелист.

Непопулярность президента Олланда, несмотря на некоторый ее подъем в период терактов, весьма глубока, и поэтому он не может, к его большой досаде, баллотироваться в президенты страны. Впрочем, он и так чудом оказался в Елисейском дворце: французы прежде всего хотели избавиться от президента Саркози, а любимый социалист Стросс-Кан вылетел из обоймы из-за секс-скандала в Нью-Йорке.

Таким образом, все, казалось, улыбается партии республиканцев на выборах 2017 года. Было организовано внутреннее голосование, которое должно было быть лишь формальностью для кандидата правого центра, которого и так все уже видели в Елисейском дворце: Ален Жюппе. Но правые его кандидатуру отклонили и выбрали для себя Франсуа Фийона, который оказался католиком, человеком из провинции и представителем класса буржуазии.

Этот выбор показался столь неприемлемым, что породил компрометирующие документы, которые вызвали взрыв в прессе. Французское правосудие, весьма медлительное обычно, быстро устроило экзамен кандидату на предмет несанкционированного использования им средств, выделенных для его работы в парламенте, разбивая таким образом уже сложившееся впечатление о Фийоне как о человеке порядочном, человеке строгих правил – янсенисте, одним словом. Штаб-квартира его партии была готова нанести ему тогда смертельный удар, если бы страх утечки голосов к «Национальному Фронту» не остановил их карающую руку.

Затем настала очередь Социалистической партии увидеть своего кандидата-фаворита и бывшего премьер-министра Эмманюэля Вальса устраненным в результате внутреннего голосования, то есть «праймериз». Левые предпочли более идеалистического кандидата – Бенуа Амона, пик популярности которого сошел буквально за считаные недели, которые, в ритме предательства товарищей по партии, последовали одна за другой.

Среди предателей – неудачник Эмманюэль Вальс, присоединившийся к центристу Эмманюэлю Макрону. Эмманюэль Макрон – бывший министр экономики в правительстве Вальса – это персонаж-гибрид, бессодержательные речи которого гипнотизируют тех, кто ищет спасения перед поражением их партий: социалисты-гедонисты bobos-буржуазная богема и gauche caviar, что по-русски означает «левая икра», и правые из тех, что скорее «Жюстен Трюдо», чем «Владимир Путин».

Как Ной, он принимает в свой ковчег разношерстную публику: молодых предпринимателей, крупных промышленников, сторонников мультикультурализма – в той мере, пока не затрагиваются их интересы, – а также тех, кто обеспокоен реформами, которые предусмотрены правыми. Его международный опыт ограничивается территориями, где он не рискует повредить свои костюмы банкира, которые служат воспоминанием о его работе в банке Ротшильда.

Его неопытность как политика некоторых беспокоит, но у других, напротив, вызывает энтузиазм. Если он победит на выборах, нужно будет заручиться поддержкой большинства в Национальной ассамблее, выборы которой пройдут в июне, тогда как партия Макрона не имеет никакого опыта участия в избирательных кампаниях подобного масштаба. 

Хрупкость Социалистической партии слева и республиканцев справа радует не только центр: Жак-Люк Меланшон слева и Марин Ле Пен справа соблазняют избирателей речами, которые их враги-технократы считают популистскими.

Что касается международной арены, то их позиции совпадают лишь в отношении России, к которой оба относятся благосклонно, как, впрочем, и Франсуа Фийон, так что рукопожатие Марин Ле Пен и Путина так и не стало во Франции огромным событием. Их противоположные позиции по вопросам внутренней политики усложняют задачу избирателей, которые оказываются перед дилеммой: выбор разумом и выбор сердцем.

При почти равной популярности четырех главных кандидатов часть избирателей оказывается перед дилеммой: голосовать за своего кандидата, которого он предпочитал (я, например, охотно голосовал бы за Фийона), или же проголосовать так, чтобы избежать победы ненавистного тебе кандидата (в этой ситуации я проголосую за Макрона, чтобы лишить Меланшона шанса на победу).

#{author}Добавьте к этому ограниченное доверие к социологическому зондажу, не способному предусмотреть Brexit, выборы Трампа, плюс слухи о манипуляции цифрами, и мы поймем, что у французского избирателя в кабине для голосования будет впечатление, что он играет в русскую рулетку.

Одновременно в течение этого времени Брюссель будет затаив дыхание наблюдать за взрывоопасной ситуацией, пытаясь сохранить статус-кво. Даже если будет избран кандидат, любящий Европейский союз (Макрон), чиновники в Брюсселе не вызовут энтузиазма у французов, которые в ближайшие годы будут неотступно следить за эволюцией Brexit.

С 60-х годов прошлого века политическая жизнь во Франции не была еще настолько взрывоопасной. Избиратели ждут чего-то иного, нежели слова и позы. Они в большинстве своем не принимают технократическую речь, будь то из Брюсселя или от их политической элиты.

От того, сможет ли следующий президент Франции стабилизировать ситуацию, будет зависеть как будущее страны, так и будущее всей Европы. 

Благодарю Татьяну Пуримову-Моннье (лингвист, Париж).

Источник: www.vz.ru

Президентская гонка во Франции грозит стать самой скандальной: кто и зачем манипулирует общественным мнением Пятой республики

Во Франции продолжается суета перед выборами президента этой страны. Суета — потому что много компромата, грязи. И мало политического содержания. Мало того, что нужно гражданам, избирателям. И только как бы не пустить Марин Ле Пен в Елисейский дворец. Можно соглашаться с ее взглядами, можно их не признавать, но она — настоящий политик, со своим видением будущего Франции и Европы. И она-то всей французской верхушке как кость в горле. Почему французские политики, европейские, выглядят какими-то мелкими? Они не сталкивались с необходимостью решать серьезные задачи. Они не видели войны. У них не было больших проектов. Они — просто бюрократы.

Вот Франция. Ее президенты. Шарль де Голль. Символ французского сопротивления во Второй мировой войне. В 60-х годах вышел из НАТО. Занял жесткую антиамериканскую позицию. Пережил 32 покушения. Жорж Помпиду. Воевал, участвовал в Движении сопротивления. В его президентство был мощный экономический подъем Франции. Жискар Д’Эстен. Политик с независимыми взглядами. В 2014 году он сказал, что Крым 200 лет был русским, присоединение к России — это мирный и демократический выбор населения Крыма, «внутреннее дело только этих двух заинтересованных сторон», а Западная Европа не имеет к этому отношения. Франсуа Миттеран. Воевал во Второй мировой войне, был ранен. Попал в немецкий плен. Бежал из плена. Президентом был 14 лет. Это были фигуры, личности, масштабные политики.

Что сегодня обсуждают? Пристроил ли один кандидат свою жену на теплое местечко? Про другого кандидата — изменял ли он своей жене с мужчиной? По современным меркам уже не поймешь, что компрометирует — то ли что изменял, то ли что с мужчиной. А, может быть, то, что с мужчиной, это теперь плюс?

Президентская гонка во Франции превратилась в войну компроматов. До выборов 10 недель, лидеры меняются как в калейдоскопе. А на первый план выходит не программа кандидата, а его образ.

Аутсайдеры гонки пошли ва-банк. Коммунист Меланшон обновил себя голограммой — двойной охват. Теперь, когда он выступает в одном городе, электронная копия вторит ему в другом.

Официальный кандидат от правящих социалистов Амон обещает каждому французу минимальное пособие в 750 евро и легализацию марихуаны. К слову, сразу после предложений, его рейтинг чуть вырос.

Лидером стала Марин Ле Пен, традиционно оппозиционная ко всем. Ее инициативы звучат еще более решительно. Выйти из Евросоюза, из НАТО, искоренить исламизм.

«Я предлагаю лишать французского гражданства лиц, имеющих паспорта других стран и уличенных в террористической деятельности. Мы не намерены жить под угрозой исламского фундаментализма», — заявила кандидат в президенты Франции, лидер партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен.

Ее избиратели настроены тоже решительно. Электорат Ле Пен отличает постоянство. Не повлиял на рейтинг кандидата и финансовый скандал. По решению суда Марин Ле Пен должна вернуть деньги Европарламенту, 300 тысяч евро. Деньги, выделенные на зарплату помощникам, он якобы тратила на свою личную ассистентку и на охранника. Возвращать еврочиновникам внушительную сумму Ле Пен отказалась. И популярность ее сразу выросла.

«Она никогда существенно не меняла своей позиции в выступлениях. Она находится на политической сцене вот уже семь-восемь лет, отличается постоянством, целеустремленностью, искренностью и смелостью; я думаю, что многие французы постепенно начинают это осознавать», — говорит политолог, советник Марин Ле Пен Эммануэль Леруа.

В это же время финансовый скандал подкосил рейтинг главного конкурента Ле Пен. Лидеру республиканцев пророчили президентское кресло, когда в сатирическом еженедельнике появилась статья. Франсуа Фийон якобы выплачивал жене зарплату из казенного кармана за фиктивную работу — за восемь лет набежал почти миллион евро. После устроил супругу в редакцию своего друга, где она также получила два года сотни тысяч евро, написав всего пару заметок, что уже опроверг главный редактор. Правда, это интервью журналисты особо не тиражировали.

«Скандал с Фийоном был заготовлен заранее и был призван исключить его из числа кандидатов на выборах. Он стал врагом номер один для всех политических сил страны, потому как это единственный кандидат со всеми шансами на победу, который публично высказывается за равновесие внутри Евросоюза и восстановление отношений с Россией. Потому он и стал мишенью. Если ему удастся преодолеть этот этап, его рейтинг станет расти, потому что он силен как кандидат с хорошей программой, а кампания против него несправедлива», — отмечает писатель Ги Меттан.

Нападкам подверглись и дети Фийона. Еще почти 100 тысяч они якобы получили, будучи стажерами при кабинете отца. Фийону пришлось многократно оправдываться за еще недоказанное. Он публично принес извинения, но заявил: сниматься с президентской гонки не будет.

«Да, я брал на работу своих родственников, и это было ошибкой. Я приношу извинения французскому народу. Сегодня вечером будут обнародованы все доходы моей жены — нам больше нечего скрывать — мы все рассказали следствию», — сказал кандидат в президенты Франции от партии «Республиканцы» Франсуа Фийон.

Предвыборная история Франции подобное уже видела, когда без пяти минут президент, явный лидер оказывается на грани конца политической карьеры вообще.

Прошлые выборы. Доминика Стросс-Канна обвинили в изнасиловании, арестовали. А через четыре месяца прокуратура дело закрыла из-за сомнений в показаниях горничной. К тому моменту, после всех унижений, Стросс-Канн уже снял свою кандидатуру с президентской гонки и ушел с поста главы Международного валютного фонда. Когда в 2002 году Жан-Мари Ле Пен мог обойти Жака Ширака во втором туре голосования, его обвиняли даже в пытках во время службы в Алжире, СМИ буквально атаковали его и рейтинг резко упал.

Вот и сегодня газеты пестрят заголовками — «Пенелопагейт», по имени жены Фийона. Ссылаясь на соцопросы, журналисты утверждают: 70% французов хотят, чтобы лидер «Республиканцев» снял свою кандидатуру.

«Я думаю, особенно поразительно, когда именно были нанесены эти удары по его репутации, и я считаю, что налицо манипуляции и триумф политического маркетинга. Я с удивлением наблюдаю за тем, что происходит в газетах. Например, предположим, какая-нибудь газета ведет кампанию против одного из кандидатов. И затем вас спрашивают, считаете ли вы, что это достойный кандидат или нет. Я думаю, что это скорее не опрос общественного мнения, а подтверждение хорошо проделанной работы», — говорит психолог Кристоф Баго.

На входе в трансатлантическую социологическую компанию многообещающий баннер. Как доказательство: мы опрашиваем людей всех возрастов и социальных уровней. На вопрос, можно ли манипулировать, делая опрос, отвечают: можно.

«Самая грандиозная манипуляция, это когда вы видите соцопрос, который проводит газета, особенно онлайн. Где одним кликом можно дать ответ «да» или «нет». Такой опрос вообще не может быть объективным, так как рассчитан на людей, которые будут читать эту статью и в конце ее дадут ответ; такая группа людей — заинтересованная, и изначально не предполагает другого мнения», — поясняет социолог Лоран-Жан Лепински.

А дальше этот соцопрос начинает жить своей жизнью. И уже без всякой связи с газетой выдается как некое общественное мнение.

«Простой выбор становится приемом фантастической значимости», так писал французский социолог Пьер Бурдье. Термин «общественное мнение» французы придумали, они же достигли высот в его создании. И научные труды в развенчании мифа его объективности принадлежат им же.

«Самая важная функция «общественного мнения» состоит во внушении иллюзии, что существует общественное мнение как императив… Эквивалентом выражения «Бог с нами» сегодня стало «Общественное мнение с нами». Таков фундаментальный эффект опросов общественного мнения: утвердить мысль о существовании единодушного общественного мнения», — говорил французский социолог Пьер Бурдье.

Как утверждают сами социологи, чтоб вопрос был объективным нужно, по меньшей мере 60 подвопросов. При этом по каждому вопросу возможны колебания и отклонения, которые нужно будет учитывать. Важна и сама формулировка вопроса, в которую часто закладывают готовый ответ.

Чтобы разобраться, как работает эта технология, Первый канал решил провести эксперимент. Для наглядности одной и той же группе людей задали два вопроса: какое мороженое Вы предпочитаете — сливочное или фруктовое? И любите ли Вы мороженое вообще?

Получилось: большинство французов предпочли фруктовое мороженое, а на вопрос любите ли мороженое вообще, ответили «нет», может, потому что сегодня пасмурно и дождливо. Вот такие выводы можно сделать: французы любят фруктовое мороженое — или — французы не любят мороженое.

На этом фоне еще любопытнее образ нового кандидата, стремительно набирающего популярность. Молод, энергичен, вызывает симпатии, особенно у слабой половины человечества. Еще три года назад об Эммануэле Макроне в политике не знал никто. Из мира финансов — он управлял банком Ротшильдов — в политику его привел тогда еще премьер-министр Мануэль Вальс. Прослужив министром экономики два года, Макрон отрекся от Соцпартии, основал движение «Вперед!». И объявил себя кандидатом в президенты. Независимым. И судя по рейтингам на этот момент, есть шансы выйти во второй тур. При том, что он, по сути, темная лошадка.

«Это умный, ловкий человек, его поддерживают СМИ, он быстро приспосабливается. Макрон понял, что политическая картина изменилась, изменились ожидания. Да, он быстро подстраивается, да, он говорит то, что люди хотят услышать, он позиционирует себя как «нечто новое». Остается вопрос: действительно ли у него есть какая-то программа и в чем она заключается», — рассуждает депутат Национального собрания Франции от партии «Республиканцы» Николя Дьюик.

«Это не программа, это бренд. Люди будут голосовать за него, потому что он молод, что очень важно, и потому что он центрист — ни слева, ни справа. Программы его мы до сих пор знаем. Сейчас он говорит на разные темы, но говорит в общем, и это проблема — у кандидата должны быть очень четкие и ясные идеи, до сих пор мы их не знаем», — отмечает директор Института исследований высшей школы социальных наук социолог Жак Сапир.

Сегодня во французском обществе назрела острая потребность в новом лидере. Пятая республика на пороге серьезных экономических проблем и кризиса самоидентификации, ищет героя, такого, каким был ее создатель — Шарль Де Голль. Но, если опять же верить соцопросам, большая часть французов своим политикам не доверяет, процент этот увеличился за последнее время.

«Если позволите, я скажу как гражданин. У меня ощущение, что это фикция, а не выборы. Мне 58 лет, я вырос при президентах Де Голле, Помпиду, Жискаре Д’Эстене, и впервые на моей памяти происходит такое. Если так и будет продолжаться, то выборы будут подорваны. Мне кажется, что эти выборы у нас украли», — заключает психолог Кристоф Баго.

Социологические исследования уже предсказывали и крах Трампа, и неудачу «Брекзита». Но реальность оказалась иной. Это стало сюрпризом для социологов, но не для избирателей, сделавших свой выбор. Президентская гонка во Франции обещает череду непредсказуемых результатов продолжить.

Источник: www.1tv.ru